sse7en

5. Королева и Лилия

As told by Beata Bauta at 08:30 pm on Nov. 27th, 2010

***






A Man быстро движется по затемненному коридору, скрывая лицо под низко надвинутой широкополой шляпой. У каждого поворота останавливается, осторожно выглядывает, держа руку на рукояти шпаги, которая висит у него на бедре довольно криво, облегченно вздыхает и продолжает путь. Вступив в более освещенную часть дворца, видимо успокаивается, выпрямляется, расправляет кружевной воротник. Проверяет что-то за отворотом камзола.

Le Cardinal уверенно идет по коридорам дворца, иногда замирая возле приоткрытых дверей и стараясь держаться более темных участков. Делает небольшой, видимо, продуманный круг в обход дворца, не направляясь к своей цели напрямую. На одном из перекрестков исчезает в тени и быстро перешептывается с каким-то человеком, который немедленно покидает свой пост и скрывается. Идет дальше, приближаясь к покоям королевы. Минуя очередное ответвление коридора, вглядывается в пол и отступает на шаг. Затем дотрагивается до выступа на стене. В полу закрывается люк. Тихо выдыхает и идет вперед.

A Man останавливается перед одной из дверей. Берется за ручку, набирает воздуха. Что-то проговаривает одними губами, хмурится. Склонив голову набок, раздумывает, потом, менее уверенно, так же беззвучно произносит немного другую фразу. Она нравится ему еще меньше. Отпускает ручку и начинает бормотать на разные лады, негромко, повышая и понижая голос, полностью уйдя в себя.

Le Cardinal открывает дверь и оказывается перед человеком, стоящим за ней. Слегка кланяется: Прошу прощения, monsieur, кажется я заступил вам дорогу.
A Man отскакивает назад: О... Не беспокойтесь. Я, кажется, задумался немного. Кланяется коротко. Good night. Хочет сделать шаг вперед, но его собеседник не двигается с места. Good night. Sir.
Le Cardinal выходит из двери, закрывает ее за собой: And the very best of all nights to you, too, sir. Простите, не имею чести знать вашего имени, а лица в Лувре в это время ночи никто почему-то не показывает. ...Вы что-то ищете?
A Man: Нет. Я вполне знаю, куда направляюсь, поэтому сказать, что я что-то ищу, было бы неверным. Давайте же останемся – вы при вашей маске, я при своем имени.
Le Cardinal, неторопливо: Я не спрашивал вашего имени, monsieur. И не собирался снимать эту маску. Тут мы, кажется, на твердой почве. Но вот дальше начинается застарелое англо-французское недопонимание. Я тоже знаю, куда вы направляетесь, но вы не знаете, чем это чревато. Для вас.
A Man вздергивает подбородок: Вы это знаете? Позвольте вас поздравить. В таком случае, вам должно быть известно, что если вы будете продолжать заслонять мне дорогу, то непонимание от этого только увеличится. Я согласен рисковать собой, но не этим.

Le Cardinal, согласно: О, не стоит, не стоит возбуждаться, monsieur, сегодняшняя ночь полна возбужденных мужчин со шпагами, и, право, какая-нибудь кровь все-таки прольется. Я бы стал очень скорбеть, если бы это оказалась кровь гостя Франции, известного вельможи и, наверное... даже – посла? М-ммм? Обходит мужчину. Если бы вы хотели добиться понимания, а не непонимания, милорд, вы бы ехали со своей миссией не к смущенной женщине, которая всего лишь является супругой венценосного монарха нашего, а к ее супругу. Или к его первому министру. Вот это мы бы и назвали тогда с полным правом – пониманием, а не сговором. Милорд.
A Man: Ее величество – королева Франции, и не вам судить о ее достоинствах! Она единственная надежда на разумную внешнюю политику в этом гнезде шпионства и интриг, главным экспертом в которых и является королевский министр. Отступает на полшага и берется за шпагу. Вы ищете повода к конфликту? Вы его нашли. Если вы джентльмен, вы сейчас же возьмете свои слова обратно.
Le Cardinal, удивленно: Вы хотите со мной подраться? Поистине, сэр, ваша островная меланхоличность не перестает меня удивлять. Если бы оскорбили француза, он бы вызвал подлеца на дуэль, кинул бы ему под ноги перчатку, в конце концов, выхватил бы шпагу, или просто – без предупреждения и торговли залепил бы наглецу оплеуху. Снимает невидимую пылинку с плеча англичанина. Повествовательно: Джентльмен не называет себя джентльменом, он действует, сэр. Впрочем, у меня нет времени на проповеди. Идите себе с миром.

A Man, сквозь зубы: Я пойду, как только вы закончите свою проповедь, на которую у вас нет времени, и уйдете, наконец, с моей дороги.
Le Cardinal, окончательно: Это не та дорога, милорд, с которой я уйду. Так что выбирайте. И еще раз повторю: обманывать мужей может быть приятно, но когда эти мужья – короли, это может привести к неожиданным последствиям. Совсем деловым тоном: Если же вы не унесете отсюда ноги в течение одной минуты, я спущу вас в люк, который находится чуть дальше по коридору, вы сломаете шею при падении, и ваш труп уже через полчаса окажется в Сене. Итак.
A Man: Кто вы такой? И что дает вам право распоряжаться здесь?
Le Cardinal разводит руками; подумав, снимает маску: Не знаю, где вы скрывались все это время, дражайший милорд Винтер, но если бы вы были чуть ближе к политике до этого вашего нынешнего задания, вы бы знали, что право распоряжаться здесь мне дают сила и ответственность. И, конечно же, правота. Заметьте, я даже не прошу вас отдать мне тот документ, что вы принесли с собой.

Lord Winter: Вас не должно быть... Вас задержали... Вас видели... Проклятая страна, проклятая погода, проклятая женщина. Набирает воздуха, выпускает его устало. Ваше предложение сломанной шеи, похоже, является достаточно щедрым, учитывая обстоятельства. Если, конечно, вы не согласитесь продлить немного эту одну минуту.
Le Cardinal, немного растерянно: Но как же меня не должно быть? Я существую. Вы же убедились. Переключившись: Прошу вас, милорд, не проклинайте то, что вы, видимо, не в состоянии оценить во всем блеске. Ни нашу погоду, ни нашу страну, ни... ни что-либо еще. Вам вперед и направо, дальше разберетесь. It was a pleasure to meet you.
Milord Winter открывает рот, чтобы возразить, но передумывает. Поклонившись: Likewise. Поворачивается, делает пару шагов, потом прижимается к стене и скрывается за поворотом, осторожно переступая ногами.

Le Cardinal возвращается в тот коридор, из которого вышел, перехватывая Sir Winter, тщательно закрывает дверь, быстро идет к покоям королевы, входит в комнату одной из двух дежурных придворных дам. Навстречу встает женщина, которую он вводит в ступор, приложив палец к ее губам. Женщина пытается кричать, Le Cardinal нежно проводит по ее шее рукой и укладывает ее на ближайшую кушетку. Критически оглядывает себя, поправляет манжеты, оставляет маску на той же кушетке, где без чувств остается лежать фрейлина, и тихо проходит в смежную комнату. Проходит небольшой коридор и вступает в апартаменты королевы. Останавливается, переступив порог, с удовлетворением отмечая, что комната не освещена, как он и предполагал. Молча кланяется.

Anne d'Autriche встает навстречу вошедшему, но не подходит, а продолжает держаться вблизи кресла, стоящего у портьеры, у дальней стены: Как встретил вас Париж? Утомительна ли была дорога? Ответьте, и мы можем считать, что долг любезности удовлетворен.
Le Cardinal подходит чуть ближе: Благодарю вас, Madame, Париж всегда благоволит ко мне, а дороги навевают самые радужные мысли о приближающемся тепле. Чуть помедлив: Мне хотелось бы верить, что наша встреча не заставила вас слишком сильно нарушить свои привычки.

Anne d’Autriche: Я рада. Прошу вас. Указывает на кресло, стоящее напротив. Во дворце невозможно заводить привычки, milord, все слишком быстро меняется. Как и во всем мире.
Le Cardinal подходит к креслу, но не садится, кладет руку на спинку кресла: Что ж, если эта изменчивость поможет нам спокойно поговорить, Madame, я буду считать, что нашим странам повезло. Жестоко ограничивая себя в произнесении всех тех любезностей, которые рвутся с моего языка, осмелюсь сразу же сказать, что наши испанские друзья... ваши родственники и всегдашние заступники, в курсе этих переговоров и одобряют ваши действия.
Anne d’Autriche: Вот как? Это... к нашей выгоде в настоящее время, но может осложнить ситуацию впоследствии. Вы знаете наверное? Садитесь же, прошу вас. Смеется негромко. Я рада еще и тому, что вы так превосходно и чисто владеете французским, мой английский вовсе не так хорош.

Le Cardinal, тихо: Я не смею сидеть в присутствии французской королевы, Madame. По крайней мере, пока она сама стоит. Неудивительно, что мы все неплохо говорим по-французски, независимо от страны обитания. Покойный герцог, о судьбе которого я скорблю более других своих соотечественников, тоже был поклонником волшебного наречия этой земли. Чуть громче: Все ситуации впоследствии осложняются, Madame. Но беда в том, что иногда можно не дожить до осложнения ситуации, потому что она взорвется прямо у нас на глазах.
Anne d’Autriche садится в кресло, стоящее спинкой к стене: Нет. Не могу сейчас думать еще и об этом. Все подготовлено, продумано, почти решено. Если, конечно, вы не знаете о какой-то грозящей немедленно опасности, давайте продолжать. Вы привезли документ? Протягивает руку.
Le Cardinal как будто нечаянно дотрагивается до пальцев королевы, затем вкладывает ей в руку документ, который показывал мушкетерам на входе: Конечно, Madame. Было бы верхом самонадеянности ехать к вам в обход половины Европы, чтобы не привезти ничего. Я привез документ.
Anne d’Autriche поднимает глаза на собеседника, изучает его силуэт в течение нескольких секунд. Потом смотрит на свиток в руках, ломает печать и останавливается. Откладывает документ в сторону. Не двигаясь: Кто вы такой и как сюда попали? Он подослал вас? Отвечайте. Или я буду кричать.

Le Cardinal отходит и садится: Кричите же.

Anne d’Autriche прячет лицо в руках. Выпрямляется и откидывается на спинку кресла: Руки. Даже если бы и печать оказалась правильной, и бумага – не пустой, я узнала руки. Всхлипывает, но сдерживает себя. Эти руки уже отправили, я полагаю, злосчастного milord Winter в Бастилию?
Le Cardinal разглядывает свои руки, опускает их на подлокотники кресла: Пока нет, Madame. Это весьма неплохо воспитанный джентльмен, который показался мне крайне терпимым.
Anne d’Autriche: Я должна была догадаться. Все складывалось слишком уж благополучно. Нужная мне дверь всегда оказывалась открытой. Как давно вы знаете? И... как давно знает его Величество?

Le Cardinal, не двигаясь с места: Но, Madame, если у вас были какие-то неловкие ощущения, предчувствия, если все складывалось слишком гладко – в чем, тем не менее, позвольте усомниться – не стоило ли разве остановиться... оглянуться? Или – может быть, даже одуматься? Его Величество не знает ничего ни о чем. Он занят.
Anne d’Autriche: Да! Он занят, вы заняты, у всех дела, планы, шпионы и агенты, которые тоже заняты, все работают, жужжат, как пчелы в улье, размахивают своими жалами-шпагами, попадают при этом то в одного, то в другого. Наверное, мне пора уходить в монастырь. Вы одобряете, святой отец?
Le Cardinal, задумчиво: Хм-ммм... такие решения не принимают в порыве раздражания, Madame. Очень сожалею, что Его Величество бывает занят тогда, когда он вам нужен, но в отношении меня вы жестоко ошибаетесь. Я никогда не занят для вас, хотя это и не всегда заметно. Поднимается. И не думаю, что вам стоит уходить в монастырь, пока дофин не достиг совершеннолетия. Впрочем, дела духовные – это дела души каждого отдельного человека и его личного духовника. Вы уделите мне еще несколько минут?
Anne d’Autriche встает: Разумеется, Monsieur. Раз уж, вашими стараниями, у меня не осталось больше никаких дел в эту ночь.

Le Cardinal, учтиво: Благодарю вас. Ночные дела – смутные дела, Madame, и именно об этом мне и хотелось вам сказать в конце нашего разговора. Сегодняшнее происшествие, которое так тщательно планировалось последние полгода, безусловно, занимало вас, но оно занимало и меня. Предполагаю, что вы находили в нем выход своей нерастраченной энергии и считали, что задуманное послужило бы на пользу... какой-нибудь справедливости, или политической выгоде, которую вы понимаете иначе, чем я. Я бы хотел вас попросить – если это, конечно, возможно – более не пускаться в столь опасные предприятия. Подходит ближе к королеве. Это не угроза, Madame. Это совет вашего тайного друга. С вами ничего не произойдет, но люди, которые бывают замешаны в игры господ, могут пострадать. А мы ведь этого не хотим.
Anne d’Autriche: Нет, не хотим. Тоже делает шаг вперед. Я очень ценю вашу дружбу, milord, когда она бывает предложена вот так, бесхитростно, в трудное время. Кладет руку на рукав Le Cardinal. Как странно, что два человека, которые так... хорошо знакомы, могут тем не менее, каждый – внутри себя, удерживать и скрывать друг от друга что-то в течение столь долгого времени.

Le Cardinal немного наклоняется, как будто в поклоне, но оказывается почти возле уха королевы: Честные сердца и чистые намерения всегда бесхитростны, Madame. Давайте же, если у нас выдалась такая неожиданная возможность, заключим с вами тайный договор? Исключительно оборонительного толка.
Anne d’Autriche поворачивает голову, так, что губы Le Cardinal оказываются около ее шеи: Не сразу, milord. Я только что научилась не пользоваться первой возможностью.
Le Cardinal, шепотом: О, но как же не сразу? Вот уж, где надо подчиняться импульсу, совершенно противоположному импульсу уйти в монастырь. Легко сжимает пальцы второй, опущенной вниз, руки королевы. Я не собираюсь предлагать вам ничего недостойного, Madame, клянусь всей своей британской честью.

Milady: Измена! Распахивает дверь ногой, держа в одной руке шпагу, в другой – факел, в тот момент, когда Anne d'Autriche кладет голову на плечо Le Cardinal. Останавливается и опускает шпагу.



Anne d’Autriche отстраняется немного, не выпуская пальцев Le Cardinal: De Winter? Что тебе нужно здесь?

Le Cardinal поворачивает голову, глядя куда-то сквозь Milady.

Milady: Простите мое вторжение, ваше величество. Я увидела, что Жаклин немного... не в себе, и боялась, что могу опоздать. Или же, что могу опоздать к вам, ваше Преосвященство. Бросает факел в камин. Убирает шпагу. Но оказалось, что я, напротив, поторопилась. Отвешивает глубокий поклон. Прощайте, ваше Величество. My Lord. Выходит.
Anne d’Autriche тянет Le Cardinal за рукав и смотрит на него вопросительно.
Le Cardinal отступает, не выпуская руки королевы, подносит ее к губам: Прошу прощения, Madame. Похоже, нам помешали договориться. Никуда не уходите, пожалуйста, и не засыпайте. Если вы подержите пустой свиток, который я передал вам, над пламенем свечи, вы сможете кое-что прочесть. Я как раз вернусь через необходимые для этого пять минут. Выходит и настигает Milady за дверью в апартаменты королевы, разворачивает ее к себе.

Milady упирается обеими руками в грудь Le Cardinal: Я ничего не хочу знать. Я не имею права ничего знать. Я ничего не видела, не слышала и не говорила.
Le Cardinal, холодно: Документ.
Milady: Отпустите меня.
Le Cardinal быстро проводит одной рукой по одежде Milady, вынимает свиток, спрятанный у нее за отворотом камзола, отступает: Благодарю вас, my lady. Вы сделали невозможное.
Milady: Уже сделала? Славное задание, мне сказали. Что же теперь? Вы... вернетесь, а куда пойду теперь я?

Le Cardinal, быстро: У меня нет времени, и у вас нет времени, мадам. Вы пойдете сейчас в северное крыло, возьмете с собой юношу по имени Марко – он новенький, и вы его не знаете, и вместе с ним вернетесь в Palais Cardinal, где дождетесь меня. Это все. Ваш супруг полчаса назад был в Лувре. Берегитесь. Некоторое время смотрит в глаза Milady. Действительно берегитесь: вы мне нужны.
Milady: Lord Winter? Благодарю вас за предупреждение. У меня нет времени. Он не замедлит сделать это сам... Я иду. Вы, кажется, увидели все, что он хотел вам передать. Consider the lilies, how they grow. Поворачивается и уходит.

Le Cardinal прячет за отворот камзола розенкрейцерский манифест и возвращается в апартаменты королевы. Обнаруживает, что усыпленная им фрейлина пришла в себя и медленно обмахивается веером, глядя в пространство. Говорит ей несколько слов; фрейлина вскакивает, зацепившись за бронзовую ножку столика, отчаянно вырывает юбку, оставляя под ножкой клок шелка от платья, и выбегает в коридор. Входит снова к королеве и видит, что она изучает свиток: Прошу прощения, Madame. Этот дворец совершенно невероятным образом превращен в парижский проходной двор. Я обязательно завещаю Palais Cardinal королевской семье. В конце концов, он удобно расположен через реку от вас.
Anne d’Autriche поворачивается к Le Cardinal: Его величество предпочитает Лувр и загородные дворцы, а ради меня беспокоиться, право же, не стоит. Помахивая свитком. Что это было? Я имею в виду бедную de Winter. Ее что-то расстроило.

Le Cardinal: Вашу вторую ночную фрейлину? Вероятно, ее расстроил вид первой ночной фрейлины, которой мне пришлось помочь заснуть. Указывает на свиток в руках королевы. Это вам, Madame. Небольшая схема, разобравшись в которой, мы сможем раз и навсегда затвердить имена и отношения между собой всех наших союзников и противников. Если таково будет ваше желание. Подходит к королеве, берется за спинку ее кресла, стоящего возле стола, немного наклоняется. У меня есть полчаса, Ваше Величество. Что я могу сделать, чтобы искупить свою вину перед вами за все те годы, что она копилась?
Anne d’Autriche: Прежде всего, вы можете помочь мне с разгадыванием этой безделицы. Буквы и музыкальные символы мне подчиняются, а вот знаки планет – в гораздо меньшей степени. Полчаса, вы сказали? Постарайтесь объяснить мне, в таком случае, что находится в этом углу... Показывает на бумагу, не глядя на нее. ...за десять минут.
Le Cardinal, без промедления: Этот знак означает зеркало Венеры, Madame.

***
Milady идет по коридорам, сворачивая наудачу, спотыкаясь, иногда поворачиваясь вокруг себя и придерживая рукой воображаемую юбку: Вы мне нужны. Вы нужны – мне. Мне нужны – вы? Останавливается, заглядывает за угол. Не-ет, там юноша, новенький, совсем новенький, послушный и чистый, он сделает все, что ему прикажут, свидетелей не останется... Полчаса назад. Я нужна всем. Мне нужны... Медленно садится у стены. Возьми себя в руки. В чьи руки? Те руки уже заняты. Лучше я уйду. Я уйду и не вернусь. Вы – шлюха, уважаемая. Закрывает глаза. Пора заняться собой.

Nikko, Tochigi
25 августа 1992

Genevieve выходит на поляну, останавливается у куста, усыпанного красными ягодами. Вдруг резко поворачивается, направив палочку на старое засохшее дерево, но быстро опускает ее. Приседает у норы в корнях дерева, проводит перед ней рукой: Нет, конечно же. Впрочем, я ведь не знаю, как это выглядит. Может быть, что и так. Встает, подходит снова к кусту, рассеянно срывает несколько ягод, зажимает их в руке и продолжает спускаться по склону горы.

Кицунэ поднимается на мост Синке как будто ниоткуда, некоторое время, просунув голову через красное плетение ограды, смотрит на бегущую воду, затем отходит на середину моста и принимается гоняться за своим хвостом. Кажется, у нее кружится голова, потому что она садится, немного покачивается и улыбается, глядя на солнце. Поднимается на четыре лапы, подходит к перилам, опирается на них передними лапами, переступает выше, и через недолгое время встает на мосту как Higaki-no go.

Genevieve идет по высокому, заросшему берегу реки, бросая иногда ягоды через плечо. Слышит шуршание в траве и останавливается. Небольшая змейка, с яркой красной полосой на спине, пересекает ей дорогу, потом оплетается один раз вокруг ее ноги и растворяется в воздухе. Вскрикивает и отпрыгивает. Раздается шипение, и мимо проползает еще одна змея, крупнее, с синей полосой. Она останавливается, поднимает голову и чуть наклоняет ее набок, почти укоризненно, после чего тоже исчезает. Решительно направляется к обрыву, раздвигая кустарник, и вскоре стоит уже на самом его краю. Чуть ниже по течению блестит на солнце киноварью мост через реку. Пытается apparate, но безуспешно. Наморщившись, выходит снова на тропу и сбегает к мосту. Вступает на него, подняв палочку, и видит превращение кицунэ: Я пришла, потому что мне нет места нигде. Отойди, я не хочу сейчас ни твоих слов, ни твоей магии, ничего. Отойди.

Higaki кланяется женщине, вступившей на мост: Я не хотела мешать тебе, госпожа. Но дух твой в смятении, и это не доведет тебя до добра на этом мосту.
Genevieve: Добра? Мне не нужно добра. Мой дух, если ты можешь его разглядеть, уже давно не знает ничего, кроме смятения, мое тело сломано, я достаточно несчастна, Лиса, и не тебе устраивать для меня экзамен. Шепотом: Я уже видела тебя когда-то.
Higaki указывает на вершину горы Набари, видную вдалеке: Наверное там, на вершине горы. В небольшом доме, где хризантемы и ширма. И иероглифы. И два меча – старинный прямой и моя любимая катана. Там ты могла увидеть меня, госпожа, потому что это особенный дом. Это дом, который можно видеть. Отходит к перилам. Проходи же. Я прослежу, чтобы за тобой закрылось хорошо. Тадаминэ-сэнсэй не простит мне, если что-то нарушится в этом Входе.
Genevieve: Прямой... меч? Делает пару шагов, останавливается. Закрылось. Подожди. Расскажи мне... покажи мне этот дом. Ты ничем не рискуешь, я скоро уйду и не вернусь.
Higaki, спокойно: Это мой дом, госпожа. Кажется, ты что-то знаешь и о нем, и о его обитателях, а я немного слышала о тебе – ты ведь та колдунья из далекой страны за Океаном, из которой тогда бежал к нам и Кекутен. Наверное, это хорошо, что вы не встречались с ним здесь.

Genevieve: Я хочу видеть. Я знаю только то, что он показал мне. Это... ты учила его, как обращаться с мечом?
Higaki поправляет рукава, опустив голову: Я бы ничему не смогла научить его, если бы он не обучался владению оружием с детства. Улыбается: Поэтому он больше любит прямой меч. Извини, госпожа, я могу пригласить тебя погостить у меня, и это будет сделано от души. Но показывать свой дом просто так – я не могу. Это ведь мой дом. Тихо: И теперь уже не только мой.
Genevieve: Тогда, может быть, один урок?
Higaki быстро подвязывает рукава и плавным движением ловит в воздухе катану: Лучший бой – тот, которого удалось избежать, госпожа. Лучший урок – тот, который извлекаешь сам.

Genevieve: Ты ни в чем не виновата, Лиса. А мне уже все равно. Что бы ни случилось, это будет последнее слово от меня – ему. Палочка обрастает сталью и вытягивается в шпагу. Может быть, мне повезет сегодня. Хотя бы раз. Поднимает шпагу в салюте. За ее спиной в воздухе медленно появляются красные ворота-torii, охватывающие скобкой мост и спускающиеся до самой воды.
Higaki почтительно кланяется, не опуская глаз. Выпрямившись, быстро делает выпад вместе с резким выдохом, заставляя женщину, парируя, переместиться так, что ворота теперь находятся за спиной Хигаки. Отойдя на шаг: Повезет в убийстве? Не ходи в эти ворота, госпожа, ты погибнешь. Ты не сможешь вернуться. Выпусти свой гнев в битве, но не ходи туда.
Genevieve вздыхает судорожно. Выдыхает, прикрыв глаза: Ты ведь... не согласишься полезть в клетку, чтобы я могла отвезти тебя к нему? Нет, ты же свободна. Все вы свободны. И так цените свою свободу. Меня уже убивали сегодня. Я устала. Пытается короткими уколами на вытянутой руке нащупать брешь в обороне Higaki, но та, покачивая поднятым мечом, каждый раз отстраняется, легким движением показывает смертельный рубящий контрудар, заставляя ее отвести клинок в защиту, и возвращается в позицию. Так ты собираешься избавить меня от гнева?
Higaki отводит руку с мечом в сторону; катана растворяется в воздухе: Говори, госпожа. Говори громко, кричи, говори грубые слова на своем языке, плачь и распусти волосы, колоти кулаками по мосту, – все это поможет тебе. Говори о себе, обо мне, все, что ты думаешь, и все, что ты не думаешь. Извергни свою желчь, тебе станет хотя бы легче. Это не поможет, но легче... легче тебе станет. Задумчиво: Я бы хотела, чтобы меня кто-нибудь убил. Мне слишком много лет. Мне пора отдыхать.

Genevieve: Обращайся за этим к нему, Лиса. Сжав зубы, поворачивает шпагу и коротко бьет Higaki эфесом в грудь. Откуда тебе знать, что такое: имея повелителя, потерять его и оказаться для него бесполезной, все – из-за одного человека.

Higaki прижимает обе руки к груди, опускает голову: Если все это произошло из-за одного человека, значит ты выбрала неправильного повелителя, госпожа. Отходит от Входа. Ты выпустила свой гнев. Теперь иди.
Genevieve смотрит на Хигаки, потом с некоторым удивлением переводит взгляд на шпагу в своей руке. Бросает клинок вперед, где он немедленно исчезает. Воздух в плоскости ворот расходится от этого места кругами: Какой... интересный поворот мысли. Поворачивается к Higaki. В воротах вдруг появляется коренастая фигура в сутане, с капюшоном, полностью скрывающим лицо. Мужчина в один шаг оказывается около нее, очень крепко, как железными клещами, берет ее за правое запястье и рывком втягивает в Ход. Ворота исчезают разом, в фонтане искр.

***
Milady: Выбрала себе неправильного... повелителя. Пытается подняться. В соседнем коридоре слышатся осторожные шаги. Трясет головой, пытаясь стряхнуть с себя наваждение, и одновременно тянется к рукояти шпаги. Руки ее не слушаются. Замирает, медленно поднимает руку к волосам и вынимает закреплявший их стилет. Осторожно встает, отходит, прижимаясь к стене, и встает в нише, так, чтобы на нее не падал свет.

Lord Winter идет, придерживаясь за стену и вглядываясь в темноту. Споткнувшись о стык камней пола, тихо чертыхается по-английски. Заходит за угол, и оказывается в том же коридоре, где Milady. Останавливается отдохнуть. Очень тихо: Чертов дворец. Какой-то лабиринт. Стоило один раз сбиться, и теперь я не могу найти выход. Чертова миссия. Чертова Франция. Неуверенно движется вперед по коридору, доходит до затемненной ниши и, в надежде, что в ней скрывается дверь, тянет туда руку.
Milady вываливается из ниши, свободной рукой обнимая Lord Winter за шею, и приникает к нему, сковывая его движения. Шепотом: Ah! Спасите, спасите меня, monsieur, за мной... Заносит руку со стилетом за его спиной. Останавливается. Monsieur? Milord? My Lord?
Winter подхватывает Milady, вытаскивает ее из ниши: Мадам? Что с вами? Кто? Кто гонится, где? Чуть отстранившись: Что вы здесь делаете? Оглядывает ее: В мужском одеянии!
Milady, торопливо, все еще удерживая стилет направленным в спину Lord Winter: То же, что я сказала вам вчера, my Lord, служу ее Величеству. Произошла страшная ошибка, во дворце измена, я охраняла покои, люди кардинала... Решительно отстраняется, захватывает свои волосы сзади на шее и отрезает их чуть выше плеч в два движения лезвием. Мне нужно скрыться. Во имя всего святого, что только осталось в вашем сердце, во имя нашей любви, помогите мне.

Lord Winter, шокированный: Что? Измена? Какая измена? Кто изменил кому, мадам? С ужасом смотрит на упавшие локоны Milady. Зачем вы это сделали? Я готов помочь вам, как всегда, как тогда, когда уже однажды спас вашу жизнь после убийства героцога, но... Оглядывается по сторонам. У меня нет никакой уверенности, что вы не обманываете меня. Хватает руку Milady, держащую стилет, за запястье. Говорите быстро. Откуда у вас на плече эта лилия? Я прекрасно знаю, что вы никакая не воровка – воров клеймят совершенно другими лилиями. Что это за знак? Кому вы служите? Скажите мне всю правду, мадам, и я верну вас в Winter Keep как мою возлюбленную супругу, в чем мы клялись с вами перед алтарем! И я никогда не нарушал своей клятвы!
Milady: Я невинна, точно так же, как была невинна тогда, во время тех страшных событий! Я вынуждена была принять этот знак, которым этот бездушный человек отмечает понравившихся ему женщин, иначе... Делает знак пальцем у своего горла. Позвольте мне вернуться с вами, и на его месте расцветет английская роза, обещаю вам. Случилось что-то страшное, кардинал допрашивает королеву, слухи о заговоре... Смотрит в глаза Winter. Сговоре! О ужас! Вам тоже грозит смертельная опасность.

Winter расширяет глаза: О... Но нет... Это же невозможно. Невозможно, это же... Проводит рукой по лбу. И я ушел, и не попытался убить его, это исчадие ада... даже не в кардинальской мантии... Я не католик, но наши связи в Испании... Мы напишем Его Святейшеству. Да! Папа. Папа должен знать. Низко наклоняется к руке Milady. Пойдемте, госпожа моя. Леди Винтер. Вы заслужили покой, вас надо увести отсюда, скорее, скорее. Покажите дорогу, и мы забудем эту страну, как страшный сон. Прочь. Уберите свой клинок, он не понадобится вам. Выводит Milady в коридор и ждет, чтобы она указала дорогу.
Milady: Да, да. Сон. Всего лишь сон. Отправляет стилет за пояс. Туда. В северное крыло, там есть потайной выход. Скорее. Указывает Milord Winter направление и пропускает его вперед.

Winter обнажает шпагу и осторожно направляется вперед. Потом останавливается и медленно поворачивается к Milady. Странным плоским тоном: Вы ведь не обманете меня?
Milady: Вы моя единственная надежда. Это чистая правда. Давайте, я встану рядом с вами. Это будет справедливо и... правильно. Достает свою шпагу, перехватывает ее в левую руку, правую кладет на рукав Milord Winter. Вперед. Только... не прямо вперед. Обойдите вот этот люк.
Winter вздрагивает, еле удержавшись на одной ноге над качнувшийся под ним каменной панелью, придерживает Milady за талию, обходя люк. В полузабытьи: В конце концов, какая разница. Даже если обманете. Пока я не вижу этого, я не верю в это.
Milady: Может быть, и в самом деле... Дотрагивается кончиками пальцев до эмали на шее. За поворотом неожиданно натыкается на кого-то. Инстинктивно отталкивает Milord Winter в сторону, сама отскакивает и принимает стойку.

Athos, налетевшему на него человеку: Смотрите, куда идете, monsieur, особенно в такое время но... О, да мы воинственно настроены. Хватает факел со стены и выставляет его вперед. А. Вот так встреча. Подумать только, сколько грязи развелось в королевском дворце. Крысы и змеи передвигаются по нему так свободно, как будто у себя дома. Назад. Назад, говорю!
Winter, сквозь зубы: Вы слишком много себе позволяете, monsieur. Вам надо пить не вино, а воду, и почаще полоскать рот, чтобы не вызывать желание заткнуть его железом! Кидается на Атоса.
Milady: Они сейчас подерутся. Как это все невовремя. Мужчины.

Athosпринимает первый удар Milord Winter рукоятью факела и отводит его в сторону: А это еще кто? Судя по произношению, англичанин; судя по компании – глупец. Впрочем, я повторяюсь. Расскажите мне, что вас довело до того, что вы оказались в одной и той же стране с этой тварью. Выхватывает шпагу и направляет ее в сторону Milady, удерживая ее на месте.
Winter, в бешенстве: Прочь, бастард! Вы недостойны целовать грязь, по которой ступали ботфорты этой страдалицы!
Milady отбивает кончик шпаги стилетом и встает между Milord Winter и Athos: Довольно! У вас обоих есть чем похвастаться. Граф, если я осталась вам должна, потрудитесь взыскать этот долг в более спокойной обстановке. Мне и моему мужу некогда. Milord, он фехтует лучше вас. Я ценю вашу храбрость и ваши чувства, но нам лучше уйти.

Athos принимается хохотать. Убирает шпагу и вставляет факел в крепление: Так вот в чем дело! В таком случае, мои соболезнования. Вы уже достаточно ранены, мой друг, в голову и пониже пояса. Отправляйтесь и уводите вашу честную супругу подальше.

Winter в растерянности опускает шпагу: Что это? Что это за змеиный клубок сплетен вокруг вас, мадам? Какое отношение имеет этот мушкетер к вам? Какой граф? Почему вы позволяете...? Что-то почувствовав: Говорите, что вы имели в виду... граф. Все, что вы скажете, будет ложью, но я хочу услышать эту ложь.
Milady поворачивается к Winter: Milord Winter, граф de la Fere. Мой первый муж. Как видите, наши отношения не сложились. Мы давно, успешно и спокойно ненавидим друг друга. Кардинал. Сговор. Погоня. Опасность. Rings a bell?

Winter холодно кланяется Атосу: Ах, это просто неудачник. Пойдемте, мадам.
Athos: Неудачник? Отнюдь. Я считаю, что легко отделался, потеряв всего лишь большую часть своего состояния. Ущерб фамильной чести не в счет, слишком уж легко к этому относятся в наше время. Быстро захватывает Milady сзади, вынимает кинжал и надрезает ее камзол на правом плече. В вашей супружеской спальне – вечная тьма, milord? Да, я думаю, что так оно и есть, иначе вы заметили бы обыкновенное воровское клеймо на лилейной коже. Толкает Milady в объятия Winter. Кто бы вы ни были, не желаю вам ни доброй ночи, ни счастья, ничего из этого вам не грозит. Уходит, смеясь.

Winter замирает и хочет что-то сказать, но в это время с другой стороны развилки коридоров доносится топот нескольких пар ног и крики «Держите ее!» «Вот она!» «Мы успели!» Быстро, to Milady: Он все равно... он не понимает... А кардинал был прав. Разворачивается лицом к бегущим, видит трех человек с алыми розами на груди, приколотыми алмазными заколками в виде креста. Изумленно: Кто это? Что им нужно?
Milady: Им нужно то, чего у меня, к несчастью, больше нет. Поэтому они сойдутся на том, чтобы взять меня в качестве компенсации. Знаете, дорогой, кажется, не вышло у нас сегодня. Спасибо за приятно проведенный вечер. Вам не нужно смотреть на то, что здесь сейчас будет. Идите же! Если вам нечего делать, заколите за меня по дороге мальчика, которого зовут Марко. Бросается по коридору навстречу розенкрейцерам, доставая шпагу. А-а-а-а-а!

Le Cardinal появляется из стены за спинами размахивающих шпагами розенкрейцеров, быстро настигает одного из них, хватает его за шкирку и кидает куда-то вбок и назад, где он быстро исчезает между плит пола; слышен долгий крик и звук падения тела на камни. Быстро проходит еще немного вперед, разворачивает на себя второго розенкрейцера, хватает его на этот раз за грудки и сильно бьет спиной и затылком о выступ в стене. От удара на Milord Winter бесшумно падает огромная люстра с горящими свечами, пришпиливающая его к полу и угрожающе шипящая воском возле его глаз. Розенкрейцер, выпучив глаза, оползает по стене. Смотрит на третьего розенкрейцера, показывая Milady, чтобы она направлялась в коридор, где ее дожидается юноша Марко. To the Third Rosicrucian: Не хотите ли посмотреть в окно? Отсюда чудесный вид, даже ночью.

Milady останавливается и начинает отступать спиной вперед, не опуская шпаги.

The Third Rosicrucian с ужасом переводит взгляд с Le Cardinal на Milady, отступает и кидается бежать по коридору, из которого пришли Milady и Milord Winter.

Le Cardinal начинает приближаться к Milady.
Milady: Нет. Пусть даже здесь и сейчас, но не от этой... не от вашей руки. Поворачивается и бросается бежать по коридорам дворца, ныряя за гобелены, распахивая ногой потайные двери, пока наконец не достигает тупика. Оглядывается в отчаянии, видит в боковой стене низкую дверцу, в три дубовых доски, окованных железом. Останавливается и не движется несколько секунд, как будто осознавая или вспоминая что-то давно забытое, несмотря на то, что в биении собственного сердца ей чудится топот приближающихся ног. Неуверенно протягивает руку к дверце. Та растворяется в воздухе. Пригнувшись, ныряет в проход. За ней затягивается глухая стена.

* Рисунки (с) www
идея&текст (c) Zamok@Dungeons

He's Watching

Дальше (История Во, Альтернативный вариант)
Оглавление
Раньше (Розенкрейцеры и Мушкетеры)

Ссылка | Прокомментировать | Редактировать | Сделать закладку